--Пустыня, пирамиды, некрополь, покой... Отрадная, милая сердцу картина! Шорох песка об истерзанные ветром камнем, тишина раскалённых дней и нежных лунных ночей... Столетиями, тысячелетиями эти пустынные гробницы служили мне уютным пристанищем на пути ежегодных странствий. Куда бы я не следовал за долгими ночами и безопасной тьмой -- из Москвы в Буэнос-Айрес, из Канберры в Стокгольм, -- я всегда, всегда останавливаюсь здесь! Никто и ничто, даже сам Дьявол не заставит меня изменить моим привычкам! Жалкие людишки! Да кто они такие? Это моё любимое, традиционное место для днёвок, им ли изгнать меня отсюда?! Я укрывался здесь от солнца, ещё когда Хеопс был только в проекте!

Мертвец беспокойно заёрзал в удобном саркофаге. Его чуткие уши прижимались к голове; он дёрнулся, сморщился, как от зубной боли, и забормотал на тон громче:
--Египет! Ты променял богов на туристов! Ах, как славно было бы перебраться отсюда в самое сердце Сахары и слушать, слушать, слушать тишину!

Он застонал и оскалился. В фосфоресцирующем свете его красных глаз слабо блеснули клыки. Там, наверху, эти люди бегали, топали, кричали, болтали, щёлкали фотоаппаратами, смеялись, хихикали, визжали, хлопали, торговались... Бедлам! Безумие! Второй день Вавилонского столпотворения! Несмотря на толстую кладку окружающих стен, он, с его изощрёнными чувствами, слышал всё. Каждое слово, каждое подлое человечье шмыганье, раздававшееся сверху, жгучими солнечными иглами вонзалось в его кожу. О, Сахара! Пески, куда никогда не ступала нога человека! Зарыться бы в их сухую безопасную глубь и ничего не слышать, оглохнуть... Ну зачем, зачем он здесь мучается от бессонницы?

--Проклятый инстинкт, -- прошипел вампир сквозь клыки.

Перелётные вампиры:
На юг -- Трудности сезонных миграций -- Сила инстинкта

--Почему мы не летаем ночью? -- спросил молодой гусь старого. -- Ночью тихо, охотников нет, солнце не печёт. Неужели никому не приходило в голову попробовать?

Было темно, тепло и безветренно. Только сверчки и звёзды нарушали покой весеннего вечера. У старого гуся слипались глаза. Праздная ночная болтовня его ничуть не привлекала; он бы давно уже спал, если бы не беспокойный молодой товарищ. Юношу переполняли энтузиазм и возбуждение: это был его первый перелёт на север. Всё было внове, всё было в диковинку.

--А как же, пробовали, пробовали. В прежние времена, бывало, и ночью летали, -- отозвался старик. -- Да только перестали. Взгляни-ка вон туда.

Пожилой гусь махнул крылом наверх. Юнец внимательно всмотрелся в ночное небо. С густо-синей бархатной глади на него ответно посмотрели звёзды. На тёмном небосклоне молодой гусь различил ещё более тёмные очертания крылатых существ. Построившись ровным клином, над их головами пролетали гигантские нетопыри размером с человека.

--Весной мы летим на север вслед за теплом, а они -- на юг, вслед за длинными ночами, -- продолжил старик. -- Мы предупреждаем о себе громкими криками, а они путешествуют тихо, таясь. И вот представь себе: ночь, ни зги не видно, и вдруг тебе навстречу выскакивают эти. Причём молча! Хоть бы какой сигнал подавали! Бывали несчастные случаи, между прочим. -- Старый гусь укоризненно покачал головой. Слегка поёжился, прислушиваясь к ноющим костям. Взглянул на притихшего юнца. -- Разумные гуси не летают в аварийных условиях.

Перелётные вампиры:
На юг -- Трудности сезонных миграций -- Сила инстинкта

Лениво поскрипывая, колесо времени в очередной раз повернулось от зимы к весне, сравняло день с ночью и чуть приостановилось на самом горбе равноденствия. Край солнца только-только скрылся за горизонтом. В сгущающихся северных сумерках уже сияли городские огни. Группа высоких башен, неожиданно воткнутая в пёстрый центр города, выглядела аккуратной кучкой свечей на праздничном торте.

На крыше самой высокой из этих башен -- одноимённой городу -- показалась тёмная человеческая фигура. За спиной незнакомца чернильным пятном расползался длинный плащ. Яркие блики городской иллюминации высвечивали бледное костлявое лицо, загораясь красным на губах и глазах.

Человек принюхался к холодному мартовскому воздуху. Негромко чихнул, протёр заспанные глаза. Что-то едва слышно буркнул себе под нос; разобрать можно было лишь слово "пора". Взметнув плащ, неизвестный раскинул руки -- расправил нетопырьи крылья -- и взлетел. А за ним, как по сигналу, в воздух поднялись сотни и тысячи тёмных крылатых силуэтов в человеческий рост. Беспокойно мельтеша, они описывали хаотические круги над ночным городом, порой заслоняя тусклые звёзды -- но кто здесь смотрит на звёзды? Наконец, взлетел самый последний из них, самый хрупкий и слабый. И тогда, построившись клином, они беззвучно и неторопливо полетели на юг, в другое полушарие, где живут антиподы, а колесо времени движется к длинным ночам.

Перелётные вампиры:
На юг -- Трудности сезонных миграций -- Сила инстинкта

Ежи увлеклись китайской военной стратегией. Они не только прочли "Трактат о 36 стратагемах", но даже съездили в Китай на курсы военной мысли. Вернувшись, они задумали захватить грибную поляну по всем правилам китайского боевого искусства.

На первой встреченной лужайке обнаружилось совсем мало грибов. "Подозрительно, -- подумали ежи. -- Местность, занятая противником, не сулит никаких выгод, однако враг спокоен, несмотря на свою малочисленность. Вероятно, где-то спрятана засада". Завоеватели предпочли не рисковать и отправились дальше.

На следующей поляне грибов было очень, очень много. "Десятикратное превосходство! -- Поразились ежи. -- Если наши силы настолько уступают вражеским, надо суметь уклониться от битвы". И они скорее поспешили прочь.

Наконец, ежи нашли поляну, где грибов было в самый раз -- ни много, ни мало. Приближаясь к основным силам противника, они увидели одинокий гриб, высланный, видимо, им навстречу. Ежи обратились к нему так, как подобает обращаться к послу:
--Приветствуем тебя! Мы пришли к вам с войной. Ваше поражение не вызывает сомнений, и мы великодушно предлагаем вам сдаться!
Но посол не проявил никаких признаков волнения. "У него хорошее самообладание," -- отметили ежи и продолжили свою речь:
--Мы хотим, чтобы ты открыл нам расположение ваших войск; расскажи о приказах вашего руководства.
Посол промолчал. "Какая стойкость и какая похвальная верность," -- оценили ежи.
--Пойми, ты у нас в руках! Мы можем подвергнуть тебя пыткам. И в любом случае у вас нет шансов; сопротивляясь, ты только ухудшаешь участь своего народа!
Однако гриб не говорил ни слова, клоня перед завоевателями шляпку. Вид его излучал покой и радость. А там, вдали, стояло всё грибное войско, и нигде не блестело оружие, нигде не видно было военных приготовлений. Уютная, мирная картина! Покорное поведение неприятеля будто бы говорило: "Приди и съешь меня!" Но ежи насторожились. "Как это понимать, нет ли здесь ловушки? -- Размышляли они. -- Стратагема пустого города? Или это "Обмануть императора"? А до чего тонок и смел их посол! Если таковы послы, каковы генералы? Пожалуй, этот противник слишком хитроумен!"

Проявив рассудительность, ежи решили не связываться с грибами и ушли изучать военную мысль дальше.

Левый верхний угол окна занимала жирная, мясистая муха, а правый нижний -- юркая пчела. Сверху неслось громкое "ззз", а снизу раздавалось глубокое, но мощное "жжж". Муха и пчела синхронно бились головами о стекло.
--Зззззз!
--Жжжжжж!
Внезапно пчелиное жужжание многократно усилилось, будто бы отражённое гулким эхом. Несколько пчёл, влетевших в открытую балконную дверь, присоединили свои голоса к концерту. Но это неожиданное хоровое выступление было прервано резким свистом, раздавшимся с занавески.
Повисший на тюле паук дождался тишины, вынул свисток изо рта и сказал:
--Никакой фанатской поддержки, это нарушение правил соревнования! В следующий раз буду снимать баллы!
Окинув собравшихся грозным взглядом, судья добавил:
--Продолжайте.
И муха с пчелой продолжили, состязаясь, кто раньше охрипнет.

Есть общества с идеалом справедливости и доброты.
Есть общества с идеалом свободы и ответственности.
Но война является нарушением любого из этих идеалов -- и не только по той очевидной причине, что на войне убивают людей. Война уничтожает принципы, на которых строится мирная жизнь:
если смотреть с точки зрения идеала справедливости, война с необходимостью требует лжи, преступлений и беспринципности;
если смотреть с точки зрения идеала свободы, война с необходимостью требует авторитарного управления и строжайшей дисциплины.

Но интереснее другое. Каждое из этих двух идеально-типовых обществ видит в другом некое зеркало войны:
"справедливые общества" видят в "свободных обществах" войну всех против всех, способность пойти на любую жестокость и беспринципность ради выгоды;
"свободные общества" видят в "справедливых обществах" военную диктатуру, окостенелый порядок и подавление инакомыслия.

Как известно стратегам и политикам, лучшая победа в войне -- это та, которая достаётся без единого выстрела. Желанная цель одна, а вот рецептов по её достижению много. Что нам предлагают китайцы?

Рассказывают, что во времена правления легендарного императора Шуня восстала страна Саньмяо. Для усмирения мятежников правитель послал своего ближайшего помощника и будущего императора Юя. Тот приехал на место и, осмотревшись, счёл, что земли народа мяо слишком хорошо приспособлены к обороне. Решив не связываться, Юй вернулся назад и у себя дома принялся за реформы. Он насадил на родине такой порядок и культуру, что благосостояние и счастье населения начали расти, как на дрожжах. Страна Саньмяо очень впечатлилась результатами бурной деятельности Юя и сама изъявила ему покорность, желая отведать всех благ мудрого управления.

А вот один случай, произошедший уже в исторические, а не в легендарные времена. В I веке н.э., когда правил император Гуан-у из династии Поздняя Хань, вспыхнула междоусобная война. Против восставшего князя Гао Цзюня был выслан полководец Коу Сюнь. Гао Цзюнь попытался вступить в переговоры с императорским военачальником и направил к нему в качестве посла своего ближайшего советника Хуанфу Вэня. Это был прекрасный политик, искуснейший полководец и вообще муж многих достоинств. Коу Сюнь, беседуя с послом, быстро заметил его выдающиеся способности. Полководец императора тут же понял, что истинным вождём противной стороны является именно Хуанфу Вэнь, слишком уж тот примечательная личность. Не задумываясь, он приказал убить посла и послал извещение об этом Гао Цзюню. Рассчёты Коу Сюня оказались верны: Гао Цзюнь пал духом и сдался.

Сдаётся мне, в своей совокупности эти истории хорошо иллюстрируют некоторые особенности китайской психологии. И не только китайской ;)

Из числа постоянно открытых вкладок в моём браузере я выбросила страничку с рецептами приготовления куриного филе. Вместо неё теперь открыта вкладка с произведениями военной мысли ;)

Катенька шла впереди, а я – сзади. Можно было бы, конечно, и под руку, вдыхая запах её кожи и волос, но сзади мне были отлично видны плавные движения бёдер, облитых тонкой тканью юбки, будто булочка – глазурью. Ах, девушки! Зачем вы худеете, зачем не цените ваших чудесных форм? Взгляните только на изгиб Катиного крутого бедра и выкиньте все диеты в форточку, а вместо них возьмите лучше кастрюлю и приготовьте борщ!

–Так куда мы идём? – Спросил я Катеньку, отвлекаясь от своих мыслей.

( –Сейчас узнаешь, – ответила она. )

Как известно, вампиры не могут заходить в дом без разрешения домовладельца, а вот по ничейным местам шастают в любых направлениях. Общественная собственность, судя по всему, вампирам также не помеха: по крайней мере, не зафиксировано ни одного случая, когда бы вампир обратился в мэрию за разрешением посетить кладбище или стадион. В чём тут дело? В магии домашнего очага? Однако вампиры, похоже, не могут вломиться в чужой дом, даже если тот лишён и кухни, и спальни, и вообще в данный момент необитаем. Быть может, дело в магии частной собственности?

Если так, то самый эффективный способ борьбы с вампирами -- это передача каждого клочка мира в частную собственность физическим лицам. Довольно неудобно жить, когда на каждом шагу приходится просить разрешения куда-нибудь войти. Вдобавок, подобные привычки будут выдавать вампиров с головой, ну и осиновый кол им всем в сердце.

Кстати, согласно этой гипотезе, в социалистических странах должно быть особенно много вампиров.

Две мухи, увлечённые познанием вещей, устроили философский диспут. Были приглашены все знакомые насекомые. Философы неспешно прогуливались вдоль опушки леса, летая туда-сюда в тени деревьев; они вели беседу, а остальные слушали и иногда вставляли свои реплики. В споре мухи придерживались противоположных точек зрения, азартно защищая свои позиции. Тем для обсуждения находилось немало:
идеализм или материализм;
субъективизм или объективизм;
реализм или номинализм;
Платон или Аристотель;
Аполлон или Дионис;
волна или частица;
тезис или антитезис?

Но тут спор внезапно оборвался, раздались неясные крики, шум борьбы, и наконец философы, оплетённые клейкими нитями, недвижно повисли на паутине, в которую они оба врезались, не глядя.

--Синтез, -- веско заключил паук в наступившей тишине, охватывая обеих мух плотоядным взором. Это было его первое слово за весь вечер, поскольку ранее он был занят паутиноплетением.

Пока матушка Пятница готовит,
пока тётушка Суббота стирает,
госпожа Понедельник занимается уборкой:
сдувает пыль с полки -- проливаются дождём кометы;
ставит вазочку на стол -- зажигается яркая звезда;
поправляет салфетку -- и созвездие Змееносца, чуть не свалившееся с эклиптики, вновь встаёт на место.

Удивительно.
Делаешь уборку в доме,
а порядок наводится в голове.

Когда мне хватает храбрости,
я запираю на ключ все двери.
Я погружаюсь в чистую воду,
пронзаю кожу холодной сталью
и открываю себя миру,
и заполняю мир яркой краской.
Я заполняю розами площадь --
квадратную площадь от края до края.
Миллион роз, а может, и больше;
твой монохромный мир расцветает
моими нездешними цветами.
Но алой краски всегда недостаточно.
Алая краска здесь тускнеет.

И я, накопив достаточно храбрости,
вновь открываю твой мир-раскраску,
вновь окунаюсь в чистую воду,
имею дело с холодной сталью,
вскрываю кожу. А как же без этого?
И, захлёбываясь от восторга,
алыми цветами устилаю площадь,
в алый цвет раскрашиваю твоё платье,
превращаю кровь в вино, а вино в розы,
а потом плачу любую цену.

Ведь миллиона роз мне недостаточно:
я меняю дни на мгновение.
Что миллион пред лицом бесконечности?
Дайте только набраться храбрости,
и я вовсе уйду в блестящую вечность,
и я в красный сад превращу эту площадь.
А что ты хочешь, я спрошу тебя после.

Серая весна:
сны, морось, талый снег.
Серая дождливая пелена,
под которой зреют почки, томятся сердца,
стучат мгновения,
а храброславленный Ахилл бодро перепрыгивает через лужи.
В сером весеннем коконе --
где-то в промежутках между днями --
прячется бесконечность.

Бесконечность бывает двух видов:
внутренняя и внешняя.
Во внешнюю устремляются звёзды,
по внутренней бежит Ахилл --
и мы вместе с ним,
с каждым новым вздохом перепрыгивая через вечность.

Всю зиму отважный Ахилл гнался за черепахой,
и сейчас --
весной --
он, кажется, вот-вот её настигнет.
Ахилл перепрыгивает через лужи
Ахилл уже дышит в черепашью спину --
и мы вместе с ним замахиваемся на чудо.
Ещё один вздох, и тогда...
Ещё одно мгновение, и тогда
он её поймает.
И когда
он её схватит,
черепаха вдруг обернётся прекрасной Еленой.

Обернётся к нему,
улыбнётся
и посмотрит небесным взором,
в котором таится
конец бесконечности.

Дождь продолжался много дней. Капли шлёпали по воде, чавкали по грязи и гулко барабанили по черепам. Пустыня уже давно превратилась в болото, но неизвестно, заметил ли это сфинкс. В его возрасте принято путать столетия и не обращать внимание на мелочи.

Устроившись на полузатопленной груде костей, сфинкс напряжённо к чему-то прислушивался. Его лишённый зрачков взгляд скользил по пустоте. Вокруг не было ни единого живого существа: даже лягушки попрятались от дождя.
--А вот и не догадался! -- громко сказал сфинкс довольным голосом. -- Я ведь предупреждал, что для тебя это слишком сложно. Давай попробуем что-нибудь попроще. Кто ходит утром на четырёх ногах, днём на двух, а вечером... Что?.. Я уже это загадывал?.. Прошу прощения, совсем запамятовал! Мм, тогда какую загадку ты предпочитаешь: про животных или про китайцев?.. Погоди, погоди! Не так быстро!

Кап. Кап-кап-кап. Кап. Кап. Капли дождя бодро и звонко стучали по чьей-то берцовой кости. Сфинкс извлёк из-под костей азбуку Морзе и заботливо прикрыл её от дождя крылом. Азбука досталась ему по наследству от последнего гостя; хотя с тех пор прошли годы, сфинкс до сих пор не всё помнил и часто путался в сигналах.

О людях сфинкс не скучал. Вообще-то, дождь ему нравился больше: падающая с неба вода не столь подвержена умерщвлению.

Прекрасные мои друзья, в мире случился мой День Рождения и Весна. По этому поводу я хочу общаться! Таким образом, у меня есть два предложения:

1) Если кто-нибудь хочет со мной увидеться, предлагаю где-нибудь на этой или следующей неделе выпить кофе, посмотреть кино или погулять, в зависимости от погоды, настроения и желания. Выходные на этой неделе я проведу в ЧГ, всё остальное пока свободно. Если вы со мной не знакомы, это только ещё один дополнительный повод со мной встретиться :)

2) Если у вас есть фотоаппарат, то у меня есть просьба -- сфотографируйте меня, пожалуйста. Последний раз я фотографировалась так давно, что уже даже не помню, когда :) Ну ооочень хочется фотографий, очень-очень :)

Расскажу-ка я вам три вещи про смысл жизни. Чтобы не объяснять лишний раз окружающим, зачем следует задирать голову и смотреть вниз с каждого мостика, зачем тыкать пальцем во всех мимопроходящих кошек, мышей и гуманоидов, а также для чего нужны "секретики".

1. Смысла жизни нет ни во Вселенной, ни в вас, ни в каких вообще объектах существующих и несуществующих миров. Смысл не в объектах, а в процессе.
2. Поэтому логика, знания, мир, труд и май здесь не помогут. Вначале нужно добыть смысл, а остальное приложится.
3. Если хотите найти смысл жизни, ни в коем случае нельзя его искать! Он либо есть, либо нет, такая вот дискретная штуковина, совсем как атом Демокрита. :)

Мир в последнее время настолько лучезарно и ослепительно прекрасен, что дело ясно: он явно катится к Весне, Великим Свершениям и моему Дню Рождения.
=^.^=

Какие-то люди в моём доме красят коридоры в бледно-жёлтый цвет. Уже два дня ко мне через входную дверь просачиваются странные малярные запахи. Любопытно, что всего пару лет назад некие рабочие покрыли холл, прилегающий к моей квартире, нежно-персиковой краской. Вскоре после этого остальные коридоры в доме были покрашены (тоже какими-то людьми) в пасмурно-зелёный цвет. Теперь же все стены на лестничных площадках перекрашивают в бледно-жёлтый.

В связи с этим у меня два вопроса. Эти люди в комбинезонах -- они одни и те же люди? И во что они будут красить стены в следующий раз: в небесно-голубой или в карамельно-розовый?

По моим наблюдениям, многие люди плохо различают (а порой отождествляют) тоталитарное государство и диктатуру. В то время как это не просто разные понятия, это полярные понятия. Противопоставление тоталитаризма и диктатуры на самом деле более уместно, чем противопоставление тоталитаризма и демократии, хотя и менее привычно для нашего уха.

Тоталитарное государство -- это всегда государство с очень толстым слоем бюрократии, намазанным на однородную коллективисткую массу граждан. В противном случае тотальный контроль просто невозможен. В таком обществе высока степень инертности -- как мышления людей, так и социальных институтов. Человек, стоящий во главе такого общества, может иметь немалую свободу в отдельных аспектах проявления власти (например, в праве карать-миловать граждан, или в праве выбирать противника в войне), однако он будет очень ограничен в области институциональных изменений. Иными словами, такому правителю чрезвычайно трудно будет проводить реформы, действительно меняющие установленный Небом порядок вещей :)

Напротив, суть авторитарной диктатуры -- это ничем не ограниченная свобода правителя в любых областях жизни. Не просто декларируемая свобода в заранее заданных рамках, но свобода быть стратегом, а не только тактиком. Диктаторский режим предоставляет главе государства полноценные возможности по изменению общества в любых направлениях. Сдерживающие механизмы, будь то номенклатура или парламент, отсутствуют. Соответственно, блестящий правитель может совершить воистину блестящие дела, а ужасный правитель -- наломать воистину ужасающих дров.

Диктатор может создать тоталитарное государство (а может и не создавать), но в уже сложившемся тоталитарном государстве невозможен полноценный диктатор. Пожалуй, это может быть своего рода тест на тоталитарность: если к власти в государстве пришёл какой-нибудь Пиночет, перевернувший всё с ног на голову, значит государство было не таким уж и тоталитарным :)

Наступившая тишина подавляла своей величавостью. Белый снег падал с чёрного неба. Мохнатые ели покорно застыли под лаской ненасытного мороза.
--Опять фальшивишь, -- вздохнул седой грузный волк. -- Если тебе так трудно даётся песнь Луны, как ты собираешься исполнить песню Венеры? Не говоря уже о более сложных вещах?
Волчонок понуро молчал, ковыряя в снегу задней правой лапой.

Прячась за облаками, ночь разглядывала своими звёздными глазами распростёртую пред ней лесную равнину. Оттуда, сверху, две крошечные фигуры -- старая и молодая -- были почти не видны.

--Но ведь я вроде правильно всё делаю, -- сказал наконец волчонок.
--Дело не в правилах, -- поморщился старый волк. -- Дело в том, что ты слушаешь только себя самого. Даже самые безупречные правила служат нам лишь костылями; не в них главный секрет мастерства. Пойми, ты должен не петь, а подпевать! -- Выдержав недолгую паузу, старик добавил таинственным шёпотом: -- Прислушайся!

И оба волка, старый и молодой, прислушались, как там, в вышине, издавая чуть слышный, но до боли прекрасный хрустальный звон, вращаются небесные сферы.

Я тут обнаружила, что, оказывается, у меня накопилось не так уж мало историй. Так как в дальнейшем я собираюсь написать ещё больше (если, конечно, не умру от насморка), то надо уже начинать выкладывать всё это потихонечку в какое-нибудь более статичное место, чем жж. В общем, может кто-нибудь посоветовать мне сервис в сети, куда можно просто выложить тексты? Чтобы с удобной навигацией и без рекламы?

Маленькая ехидна -- совсем маленькая, но это неважно. Тараканы ещё меньше, а их тоже боятся. Маленькая ехидна грызёт провод, ловко обдирая пальчиками изоляцию. Рядом ужинают её подружки, занятые светской болтовнёй. Никто не ссорится. Еды в доме хватит всем.

Им было нелегко сюда добраться: пришлось пересечь много широких улиц и людных мест. Они двигались осторожно, перебежками, прячась в тени и придерживаясь стен. Пусть они ехидны, но кому хочется попасть под ботинок? Однако этот дом того стоил. Здесь много, очень много хрустящих проводов, сладких пластиковых деталей и ароматной амальгамы!

Чуткие уши ехидны улавливают доносящийся с улицы шум мотора. Она торопливо карабкается на подоконник и выглядывает в окно. Внизу, в чёрной ночи, припаркован чёрный лимузин. Его плавно изогнутые бока маслянисто блестят в свете фонарей. Маленькая ехидна скалит острые зубы и бросается назад. Она ещё на полпути к подругам, когда раздаются шаги. Встревоженные ехидны кидаются врассыпную, бегут в поисках укрытий, и только одна из них, слишком увлечённая едой, продолжает грызть провода. Звонкий, с металлическим привкусом, цокот каблуков разносится по гулким коридорам, возвращается эхом, вонзается в барабанные перепонки. Лёгкие хозяйские шаги приближаются.

Маленькая ехидна оттаскивает зазевавшуюся товарку от провода за чешуйчатый хвост. Зажимает ей рот, предупреждая возмущённый вопль.
--Тише, -- говорит маленькая ехидна. -- Сюда идёт Большая Ехидна.

----
P.S. Ещё ехидны:
http://img-2006-07.photosight.ru/14/1538018.jpg
http://ru.wikipedia.org/wiki/Tachyglossidae

С одной из розеток в моём доме что-то не так. Если открутить пластмассовый корпус, всё выглядит вполне обыденно: провода, изоляция, стена. Но стоит вернуть корпус на место, как с розеткой вновь происходит нечто странное. Две дыры на её поверхности кажутся маленькими тёмными глазами; что они скрывают? Иногда я запускаю в эти отверстия муравьёв и божьих коровок, но никто из насекомых не возвращается. Впрочем, один муравей вернулся: он был зелёным.

Всё началось с лампы, подключённой к этой розетке. Оставаясь лампой, она каждую ночь менялась. Из светящегося гриба она преображалась в блистающий скипетр; из скипетра -- в костяную руку, зажавшую в пальцах светлячка; из руки -- снова в лампу, но чужую. Полагая, будто дело именно в лампе, я её выключила и воткнула в розетку шнур от утюга. Начала гладить, но утюг превратился в маленького дракона и улетел в форточку. Тогда я подключила к розетке ноутбук. Экран ноутбука неуверенно замерцал, и на нём появился девятый параграф шестой главы Книги Гимел, где говорится о Четырёх Безликих и Одном Безглазом. Тут я окончательно удостоверилась, что с розеткой что-то не так.

Я легла на пол (розетка располагается внизу стены, рядом с плинтусом) и всмотрелась в её тёмные отверстия. Я смотрела долго, не отрывая глаз и стараясь поменьше мигать. В конце концов мне удалось разглядеть там корни и листья -- но что ещё можно увидеть, если смотреть на волшебный сад с уровня земли и через крошечную дырку? Вообще как-то нелепо иметь у себя дома дверцу в другой мир диаметром не больше 5 миллиметров. Как, спрашивается, мне туда пробраться? Впрочем, что-нибудь может пробраться оттуда.

Сегодня я заряжала телефон, подсоединив зарядное устройство к таинственной розетке. Раздался звонок. Я включила связь.
--Зелёные глаза уже идут за вами, -- сообщил мне официальный голос, с трудом пробиваясь сквозь потусторонние помехи.

Еда бывает обязательной, опциональной и ненужной. Обязательная еда -- это такая, которую регулярно и настоятельно хочется есть. Ненужная еда -- это такая еда, которую можно съесть и даже получить удовольствие, но её никогда не хочется специально. Назовем обязательную еду едой, а ненужную еду -- анти-едой.

Еда:
Фрукты и овощи.
Мясное и молочное.
Гречка + овсянка.
Вкусное: выпечка, мёд, мюсли-батончики, мармеладки Фрутелла, орехи и так далее.

Анти-еда:
Макароны.
Пельмени (в том числе домашнего приготовления).
Безе.
Бисквиты.
Марципаны.
Морковный сок.
Вино.
Майонез (во всяком случае магазинный).
Маленькие осьминожки (по психологическим причинам).

Всё прочее -- опционально :)

Он ищет что-нибудь живое. Или кого-нибудь; лучше всего -- человека. Живого, мыслящего, чувствующего человека, с которым можно поговорить или хотя бы вместе помолчать. Он ищет уже много дней; дни складываются в месяцы, месяцы -- в годы, но год за годом вокруг него простирается лишь бескрайняя пустыня. Куда бы он ни пришёл, всюду пустыня. Растрескавшиеся камни, песчаные бури, сухая трава, иссохшие трупы, пыль.

Он не знает, что случилось. Война? Катастрофа? Вирус? Пришельцы? Он родился уже в этом агонизирующем мире. Но агония -- ещё не смерть. Он изучил медицину по книгам в оставленных домах; он провёл годы в заброшенной лаборатории; он создал сыворотку из своей крови, дающую драгоценный иммунитет. Он надеется. Он ищет. И сегодня, в день, подобный многим другим дням, он, похоже, наконец нашёл.

Щурясь от ослепительного солнца, он вглядывается внимательнее: нет, это не ошибка. Спускаясь с холма, устало сгорбившись, к нему движется человеческая фигура. Выживший?! Не смея поверить, он бросается навстречу.

Чем быстрей он бежит, тем медленнее идёт незнакомец. Шатаясь на неверных ногах, человек с трудом добирается до дерева, цепляется за ствол. Не удержавшись, оседает на землю. Уже можно разглядеть искажённое предсмертной судорогой лицо. Скорее, скорее!

Он подбегает, подхватывает падающее тело, щупает пульс. Суматошно роется в своём медицинском чемоданчике; укол, искусственное дыхание... Ну же! Но нет. Он снова опоздал, уже в который раз. Шприц с вакциной выскальзывает из его пальцев.

Где-то наверху, в выцветшем небе, хрипло кричит ворон, и это единственное, что нарушает тишину. С дерева облетает листва; ещё в воздухе листья из зелёных превращаются в бурые, сохнут, съёживаются и, коснувшись земли, рассыпаются в прах. Он смотрит на своё отражение в выпученных от ужаса глаза мертвеца. Василиск знает, что должен подняться и идти искать дальше.

Чтобы придать делу лёгкость, оставьте его недоделанным. Например, когда я мою посуду, одну тарелку я часто откладываю "на потом". Когда глажу, часть неглаженного белья оставляю до следующего раза. Убираясь, пару вещей бросаю валяться где-попало.

В абсолютной завершённости есть нечто настораживающее. Вероятно, если разложить по полочкам все вещи, в какой-то момент кто-то положит на полочку тебя самого.

Когда я была студенткой, я была очень юным, очень голодным и довольно печальным существом. Из тех времен у меня есть пара съедобных образов-воспоминаний:

1. Два йогурта, всегда находившиеся у папы в холодильнике, но предназначенные, увы, не мне, а двум младшим детям. Эти кисломолочные продукты до сих пор терзают мое подсознание :) Разумеется, я знала, что о маленьких детях надо заботиться в первую очередь. Однако эти йогурты искушали меня, будто святого Антония в пустыне. Следуя примеру Антония, я победила инстинкты, но, не попав в мой желудок, йогурты оставили горькое чувство несправедливости в моей голове.

2. Варенье к чаю, которое я однажды ела у папы. Между прочим, прямо из банки. Вначале все семейство поедало варенье на равных, но потом родители вдруг заявили моей младшей сестре Яне, что ей больше нельзя. Без всяких видимых причин; дескать, маленькая еще, вот и нельзя. Чем не волюнтаризм и возрастная дискриминация? А мне было можно :)

Все-таки хорошо быть взрослым. Никто не запрещает есть варенье, и кровь из носа больше не течет.

Придумывать лучше ночью, на пороге сна -- в тот час, когда тени особенно глубоки, а реальность растворяется в бесчисленных образах.
Но воплощать следует утром. Утром пробуждается здравый смысл :)