Волшебная Шляпа. Я умею превращать белых кроликов в голубей.
Голова. А я умею превращать странные идеи в патенты.

Волшебная Шляпа. А если в меня положить словарь иностранных слов, я превращу каждое слово в фантастическую зверушку.
Голова. А если в меня вложить чью-нибудь речь, я превращу каждое слово из неё в странную идею.

Волшебная Шляпа. А если меня одеть на голову, я превращу её обладателя в волшебника. И даже подберу для него какой-нибудь волшебный факультет.
Голова. А я придумываю волшебные шляпы.

Этот текст не помечен тэгом "бред", потому что если я заведу тэг "бред", мне придётся помечать им большую часть записей в своём журнале.

"При таком устроении нашего мира остальная часть первой четверти, под которой я понимаю европейскую четверть, расположенная на северо-западе обитаемого мира, находится в сродстве с северо-западным треугольником из Овна, Льва и Стрельца, и правят ею -- как и следовало ожидать -- правители этого треугольника Юпитер и Марс в западном аспекте. Если говорить о целых нациях, то эти части состоят из Британии, (Трансальпинской) Галлии, Германии, Бастарнии, Италии, (Цизальпинской) Галлии, Апулии, Сицилии, Тиррении, Кельтики и Испании. Как и следовало ожидать, этим нациям в общем -- по причине преобладающего влияния тригона и звёзд, соединившихся в его правлении, -- присущи такие черты, как независимость, свободолюбие, любовь к оружию, трудолюбие, воинственность в сочетании с такими качествами, как склонность к предводительству, чистоплотность и великодушие. Но из-за западного аспекта Юпитера и Марса, а также в силу того, что первые части указанного треугольника мужские, а последние -- женские, эти нации лишены страсти по отношению к женщинам, они свысока смотрят на радости любви, предпочитая связи с мужчинами, приносящие им большее удовлетворение. Сей акт они не считают унизительным по отношению к любовнику, они не становятся женственными и изнеженными, поскольку природа их не изменяется, и сохраняют в душе мужественность, готовность прийти на помощь, честность, любовь к соплеменникам и щедрость".

Клавдий Птолемей
"Математический трактат в четырёх книгах" (II, 3)

Домашние кошки спят 18-20 часов в сутки. Иногда они просыпаются, едят и снова засыпают.

Так же и просветлённые мудрецы. Они думают о смысле 18-20 часов в сутки. Иногда они просыпаются, едят и снова засыпают.

Ах, да! Ещё просветлённые мудрецы и кошки время от времени ловят мух.

введение
Недавно один человек мне сообщил, что я холерик. Я была глубоко впечатлена. Ведь другие люди утверждали, будто я выраженный меланхолик, прямо-таки печать ставить некуда. А третьим людям я казалась столь же ярким флегматиком. Тогда я осторожно и с надеждой поинтересовалась, не похожа ли я в таком случае на сангвиника? В самом деле, разве не дают минус на минус плюс, а холерик, меланхолик и флегматик в сумме -- одного уравновешенного сангвиника? Нет, сказал мне этот человек, какой из тебя сангвиник? Ни разу ты (то есть, я) не сангвиник! Скорее уж можно поверить, что я таинственным алхимическим образом превращаюсь с наступлением вечера в меланхолика (а с наступлением ночи -- во флегматика, чтобы потом, в лучах нового дня, вновь преобразиться в холерика), чем в наличие хотя бы малой примеси сангвиничности в моей душе.

Думая об этом, я чувствую себя необычно. Я представляюсь сама себе воплощённым микрокосмосом и диалектическим (вернее, триалектическим) единством противоположностей. В общем, это неплохо. Ничего не имею против триалектического подхода.

основная часть
Итак, отринем же прочь жалкого сангвиника, а вместо того рассмотрим всякие симпатичные триады, общим священным числом двадцать две, воплощающие в земной ноосфере принцип троичности и связанные между собой великими закономи подобия и сопричастия!

( триады )

а заключения не будет, хотя и положено

Данный текст был обнаружен в черновике "Герменевтических штудий" -- последнего, неоконченного и неопубликованного сочинения доктора Юлиуса Циннобера. Клочок бумаги с текстом, как и множество иных бумаг, был вложен между страниц рукописи (в главе "Интерпретация: рациональный принцип и чувственный опыт. О смысле и пользе образования"). Текстологический анализ исключил авторство доктора Циннобера. Текст, несомненно, представляет собой отрывок из письма; отправитель и адресат нигде не указаны.

"Но в первую очередь я хочу поделиться с тобой величайшим потрясением -- и величайшим недоумением, -- связанным с этим моим последним путешествием. Ты, верно, помнишь, как я был впечатлён твоим рассказом о сути двух мистических сил, что тянут нас, людей, каждая в свою сторону. Увы, вряд ли я сумею изложить твои слова столь же гладко, как ты сам; в голове застряли лишь отдельные фразы: истинная природа ангельских и демонских сущностей; тайная точка души, где с каждым биением сердца путеводная сила выворачивается на противоположную; вечный круговорот искушающих выборов; человек как место соединения трансцендентных крайностей... Что ж, мой дорогой друг, тебе ли не знать, насколько я по большому счёту чужд твоей изощрённой мудрости! И тем не менее, ведомый доверием к твоим наставлениям и своею собственною страстью, я всё-таки дошёл до того места, о котором мы с тобой говорили. Да-да, я добрался -- единственный из сотен дерзавших, чьи кости встретились мне по пути! У меня нет слов, чтобы рассказать тебе о тамошней тьме... Господь мне свидетель, вряд ли это вообще в человеческих силах -- суметь описать то проклятое место. Так что я лучше сразу перейду к дальнейшему.

Проделав все предварительные манипуляции в точности так, как ты велел, я осторожно оглянулся и посмотрел через своё правое плечо. Представь себе, поначалу я ничего не увидел! Меня охватило отчаяние: как же так -- добраться до последнего моря, покорить небодержащие горы, проникнуть в Восьмую Сферу и найти лишь пустоту, пшик, обман?! Но тут Господь надоумил меня опустить глаза, и я чуть не подпрыгнул, натолкнувшись на холодный змеиный взгляд. Вообрази, мой друг, я увидел у себя за спиной черепаху! Точно такую, как рисуют на картинках в твоих атласах, и подобную тем черепахам, которых мне доводилось видеть в дельте Н'егерев возле Дженне-жено. Впрочем, данная тварь была значительно массивнее и уродливее, а цвет я толком и не разглядел -- как я упоминал выше, в том месте очень темно. Должен заметить, мне не удалось соотнести явление этой конкретной черепахи с твоими общими рассуждениями. Вероятно, она является неким символом? Впрочем, тебе виднее. Сейчас меня терзают мысли об упущенном: быть может, мне следовало попробовать её расспросить? Кто знает, какие тайны скрывались в голове таинственной рептилии? Как-никак, она выглядела весьма древней на вид (впрочем, возраст этих земноводных довольно трудно разобрать). Однако, признаюсь, меня несколько смутила идея бесед с черепахами. И потом, пойми -- я был охвачен смятением и не очень способен к трезвым суждениям. Так что я просто молча отвернулся и, следуя нашему плану, взглянул уже через левое плечо. На этот раз пустота не искушала меня. За моим левым плечом стоял Ахилл.

Поверь, ошибки здесь быть не может: это был тот самый Ахилл, собственной персоной. Вряд ли с чем можно спутать его характерную ухмылку, не говоря уже о сверкающей пятке. И вот что меня чрезвычайно смущает: почему именно Ахилл? Не Гектор? Или не Патрокл?.."

Надеюсь, никто не думает, будто Слон -- это просто нечто большое и банальное? Если "никто" так думает, "никто" заблуждается!

Слоны -- мистические звери, мерцающие потусторонним белым светом в дремучих зелёных джунглях. Самые первые Слоны появились однажды из скорлупы яйца Солнечной Птицы. Из одной половинки яйца возникло восемь Слонов, а из другой половинки -- восемь Слоних. В древности Слоны умели летать (видимо, с помощью ушей), и Млечный Путь -- это не что иное, как бесконечное стадо летящих слонов, пасущихся во Вселенной (видимо, тех самых древних Слонов; кстати, возможно, что млечные Слоны уже вымерли, а мы видим всего лишь отблески давнего прошлого). Самому Будде довелось быть некогда белоснежным Слоном в одном из своих воплощений; а Ганеша, наиболее приличный бог из индуисткой божественной группировки, является счастливым обладателем Слоновьей головы. Между прочим, Ганеша -- это воплощение мудрости и здравого смысла, учёности, литературных талантов, богатства, удачи и хорошего аппетита.

( прочие бесценные и малопрактичные сведения о Слонах )

--Темно. Ах, ангелы небесные, до чего темно! Темно и душно. Ни единого пузырька кислорода, и только тёмная плотная материя кругом -- она давит со всех сторон, жмёт, напирает, прессует, ввинчивается; нет от неё ни спасения, ни отдыха! Нечем дышать, нечем думать, нечем жить... Когда же конец? Вокруг лишь тьма и проклятые подушки! Ах, ах!

Но тут тюфяки и перины окончательно расплющили зелёное тело горошины, прервав неустанный бег её растительных мыслей. Конец всегда следует за началом, и в некоторых обстоятельствах это является единственным, что приносит нам утешение.

--Ещё одну раздавило, -- сказал Первый Министр и брезгливо поморщился.
--Следующая! -- Распорядился Король.
--А может, не надо? -- Осторожно спросил Принц.
--Кому не надо? -- Парировал Король. -- Королевству нужен здоровый король; мне, для хорошего самочувствия, необходимо устроить твоё счастье; тебе нужна лучшая из принцесс; а для принцессы надо подобрать горошину. Эй, бездельники! Чего вы там копаетесь? Несите новый образец.

( а дальше? )

"Я должен также от всей души предупредить вас, о судовладельцы Нантакета! Остерегайтесь нанимать на ваши промысловые корабли бледных юношей с высоким лбом и запавшими глазами; юношей, склонных совершенно некстати погружаться в задумчивость; юношей, которые идут в плавание с Федоном, а не Боудичем в голове. Остерегайтесь таких, говорю вам: ведь чтобы добыть кита, его нужно сначала увидеть, а этот юный платоник со своими впалыми глазами десять раз обведет вас вокруг земного шара и ни одной пинтой спермацета не сделает вас богаче. И не думайте, что мои предостережения излишни. Ведь в наши дни китобойный промысел служит убежищем для многих романтично настроенных меланхоличных и рассеянных молодых людей, которые, питая отвращение к тягостным заботам сухопутной жизни, ищут отрады в дегте и ворвани. И быть может, нередко на мачте неудачливого, разочарованного китобойца стоит сам Чайлд-Гарольд и мрачно восклицает:

( Стремите, волны, свой могучий бег )

Сегодня, когда, пригибаясь под порывами сурового ветра, я с трудом тащила съестную провизию вдоль бурного, заполненного механическими монстрами проспекта, мне вдруг довелось испытать просветление. Для этого всего только понадобилось поднять глаза к небу, к строгому и белому рекламному щиту с изображением нескольких книг. Щит лаконично гласил: "Иллюстрированные книжки для маленьких слепых детей".

Маленькие слепые дети.

Спасибо хоть не мыши.

"...продолжая развивать этот закон, согласно которому крайние противоположности неразличимо сливаются в единой точке бесконечности, мы с необходимостью приходим также к выводу, что величайший мизантроп на самом деле является величайшим филантропом -- ибо сильнейшую ненависть способна вскормить лишь безусловная любовь.

Если же нам встретится пылкий человеколюб, который никогда в жизни -- ни в годы самоуверенной юности, ни в годы одинокой старости -- не испытывал даже и мизерного приступа мизантропии, мы можем смело заключить: тот филантроп либо глуп, либо слеп, либо фальшив, как бумажные деньги."

Лев, царь зверей, интересовался платонической философией. Впечатлённый мудростью древних, он решил поделиться ею с окружающими. Лев собрал своих подданных на опушке леса и начал объяснять:
--В истоке бытия, прежде всего прочего, существует непостижимое Единое. От него произошёл прекраснейший Ум, а от Ума произошла Душа, которая, в свою очередь, породила окружающий мир -- весь доступный нашим чувствам Космос. Понятно?

Лев оглядел сидящих перед ним полукругом зверей. Глаза слушателей были чистыми и не замутненными мыслью, как непостижимое Единое.

( дальнейший дидактический материал )

В сословном обществе мне очень нравится одна вещь. Оно заставляет людей относительно чётко представлять себе границы своей компетентности. По крайней мере, значительно чётче, чем в обществах с размытой стратификацией.

А он взял -- и не стал подглядывать.

Поначалу она не беспокоилась. В конце концов, это был не первый раз и не первый принц -- к чему волноваться опытной фее? Мелюзина хорошо знала: для людей (пусть даже для мужчин) года три (а то и все пять) продержаться вполне нормально. Кое-кто ухитрялся дотянуть даже до десятилетнего юбилея. Однако на одиннадцатом году совместной жизни стойкость супруга начала вызывать удивление.

( Росли дети, множились лимузины, менялись слуги )

На днях я наткнулась на известную классификацию внешности по четырём цветотипам, названным в честь времён год - весна, зима, лето и осень. Разумеется, мимо я пройти не смогла (я вообще не прохожу мимо каких-либо классификаций; они меня гипнотизируют). Изучив, я, конечно же, первым делом взялась определить свой собственный тип -- и впала в разочарованное недоумение. Тут уж я окончательно зарылась в описания и инструкции, исследовала всевозможные женские сайты и форумы на широких пространствах веб-пампасов. В результате обнаружился бардак. :) Само собой, четырёх типов для описания всех разновидностей человеческой (даже только европейской) внешности совершенно недостаточно, поэтому стилисты, подстёгиваемые практической необходимостью, стали вводить какие-то случайные подтипы, градации внутри типов и т.п. Всё это выглядит очень, гм, эмпирически-хаотично. :) Однако мне же нужно было себя затипировать! ;) Поэтому я доработала эту классификацию в удобоваримый, на мой вкус, вид, разложила всё по полочкам и вообще. В процессе я кое-что записывала, и в итоге оно оформилось в нечто... Ну, в общем, в нечто. :) И раз уж оно придумалось и зафиксировалось, выкладываю это здесь -- к вящей человеческой пользе. ;)

Вполне возможно, кстати, что что-нибудь подобное уже где-то есть. Однако с полпинка я точно такой разновидности цветовой классификации не нашла, поэтому пусть будет. В общем, кому интересно -- прошу под кат. Но предупреждаю: там много букв.


( Насладиться атмосферой женского журнала )

Бывает, сантехника ломается. Тогда её чинишь. Но вскоре она опять ломается -- впрочем, возможно, уже не в ванной, а на кухне. И вновь из какого-нибудь крана меланхолично капает вода.

Бывает и по-другому: как-то в одной розетке у меня дома загорелся потусторонний синий огонь. Вначале тихонечко, почти смущённо, а потом сильнее, смелее, ярче. Пришлось чинить. Починили. Теперь при попытке включить электрический чайник вылетают пробки.

А вот на днях попытался развалиться буфетный шкаф. Для начала он громко и протяжно заскрипел. Вернее, захрустел -- как-будто в древесную плоть вгрызлись чьи-то зубы или, допустим, вонзился напильник. Затем шкаф слегка накренился и привалился к соседнему шкафу, платяному. Сосед поморщился, но всё же устоял. Тут и я наконец прекратила панически бегать, а вместо этого, дабы разобраться в причинах произошедшего, заглянула в таинственную темноту под буфетным шкафом. Там, рядом с покосившейся шкафовой ножкой, я увидела мадам Энтропию, с седыми буклями и в дырявой шали. Она ловко спрятала в декольте напильник и подмигнула мне из-под шляпки.

Все читали сказку "Красная Шапочка". Все в курсе, про что роман Брэма Стокера, даже если его не читали.* Сравнивая эти две истории, не трудно заметить: классическое произведение вампирской литературы строго следует сюжету "Красной Шапочки".
Для этого достаточно рассмотреть героев романа.

Граф Владислав Дракула -- разумеется, Волк. Главный отрицательный герой.
Типичный двоечник-хулиган, на которого западают все отличницы в классе. Не имея иного выбора, он воплощает в литературную жизнь фантазии хороших правильных девочек. Включая печальный финал.

Вильгельмина Мюррей -- Красная Шапочка. Главная положительная героиня.
Отличница. Что бы она не вытворяла и на что бы не нарывалась, она всегда остаётся невинной жертвой и хорошей правильной девочкой.

Джонатан Харкер -- Мама. Ключевой как-бы положительный герой.
Ответственное лицо за запуск данного сюжета. Хоть он и заваривает всю эту кашу, ему ничего не грозит: настоящие отличницы, в отличие от плохих девочек, всегда возвращаются к маме.

Абрахам Ван Хельсинг, доктор метафизических наук -- Охотник. Ключевой положительный герой.
Появляется в финале и всех спасает (кроме Волка). Ещё одна жертва женских фантазий.

Люси Вестенра -- Бабушка. Второстепенная положительно-отрицательная героиня.
Первая жертва Волка. Антипод главной героини, плохая и неправильная девочка. Её участь призвана служить назидательным примером для всех отличниц, желающих оставаться отличницами. Собственно, для того она и нужна в сюжете.

Отсюда становится совершенно очевидно, что центральный персонаж книги -- это не Джонатан, не Ван Хельсинг и даже не Дракула, а Мина. Соответственно, жанр -- дамский любовный роман с элементами фантастики.
Стоит ли после этого удивляться, что возросшая на костях Стокера вампиро-романтическая литература то и дело норовит из готики скатиться в эмо? Как тот Сизифов камень :)

*А если вы вдруг не читали Эрика Берна, то почитайте -- классика =)

1. Метафизический аргумент. Бесконечность и неизмеримость присутствуют лишь в идеальных конструкциях, чёрных дырах, на Краю Вселенной и в Конце Света. Ну и в прочих подобных вещах, остро несовместимых с нашим банальным существованием. Однако если на бесконечно протяжённой прямой нарисовать бесконечно малую точку, возникают время и пространство, множественное и делимое. На стыке двух бесконечностей появляется то, что поддаётся измерению и обладает существованием. Так что мера -- это, в каком-то смысле, суть этого мира.

2. Морально-биологический аргумент. Жизнь постоянно балансирует между какими-нибудь двумя крайностями. Любая чрезмерная крайность -- это пропасть, в которой скрывается гибель. А умеренность -- это тонкий мостик между двумя пропастями, и именно за этот мостик цепляются те, кто долго живёт и оставляет потомство. Хочешь жить, знай меру.

3. Просто аргумент. Кроме того, только благодаря существованию меры появляется возможность её нарушать.

Я пронзён клиньями света.
Я таю в лучах твоей любви.
Моя жизнь во тьме закончилась.
Я обращусь во прах? А пусть.
Жизнь и скука не для влюблённых;
мгновенье слаще, вечность ближе
для нас, ночных романтиков.
Мои враги в отчаяньи: они,
желая зла, создали благо.
Мир -- это тьма. Свет -- это ты
и я, воспламенённый страстью,
твой огненный близнец, твой факел.
Распятый на твоих лучах,
я рассыпаюсь на осколки
красного, чёрного, белого,
воплощая абстракцию,
превращаясь в геометрию,
в искусственный мир Малевича.
Нет, твой свет мне не опасен.
Я просто слишком сильно люблю
тебя эфирною душою
и оттого горю, горю!
Но всё-равно люблю. Мой идол,
отныне я солнцепоклонник!

Любовь -- это отражение в зеркале.
Любовь без соразмерного отклика -- это как если бы в зеркало смотрел вампир. Вроде вот -- зеркало, а вот -- человек (ну, почти). Но отражения нет.

Оказывается, я отношусь к полировке ногтей и прочему маникюру примерно так же, как к мытью полов. Хотя, если сказать наоборот: я отношусь к мытью полов, как к наведению маникюра, -- это будет звучать совсем иначе.

Проснувшись однажды утром, муха обнаружила, что с ней что-то не так. А может быть, не с ней, а с миром? Мир выглядел как-то иначе. Глубже. Ограниченнее. Резче. Ярче. От этого слегка кружилась голова. Но и с самой мухой не всё было в порядке. Её стройные ноги с изящными коготками разбухли, раздулись до неимоверных размеров, напоминая нелепые сосиски. Муха по привычке начала чистить передние лапки друг о друга, но потеряла равновесие и упала.

"Что со мной случилось?" -- Подумала муха. Она попробовала взлететь, но не смогла. Она вообще не чувствовала своих крыльев! Пытаясь их расправить, муха лишь бессмысленно напрягала мышцы спины.

Не в силах летать, муха решила ползти. Вначале она передвигалась осторожным шагом, однако потом разогналась, соскочила с подоконника на стол и побежала по его обширной поверхности. Бежать оказалось неожиданно легко и даже приятно. Муха направилась к остаткам вчерашнего варенья. Она уже давно заметила: если с самочувствием или с миром что-то не ладится, надо поесть; обед удивительным образом всё исправляет.

Добравшись до варенья, муха принялась с аппетитом его всасывать, поперхнулась и сильно закашлялась. Отдышавшись, она скосила глаза на свой рот-хоботок. Он тоже изменился: стал гораздо длиннее и тоньше, покрылся многочисленными морщинками. Муха с интересом пошевелила хоботком в разные стороны, поражаясь его гибкости и ловкости. По бокам от нового хоботка появились какие-то длинные белые выросты непонятного назначения.

Изучая эти странные изменения, муха не сразу заметила склонившееся над ней лицо ребёнка.
--Мама, мама! -- Закричала девочка, и от неожиданности муха растопырила свои большие плоские уши. -- Смотри, здесь слон! Только маленький!

--Пустыня, пирамиды, некрополь, покой... Отрадная, милая сердцу картина! Шорох песка об истерзанные ветром камнем, тишина раскалённых дней и нежных лунных ночей... Столетиями, тысячелетиями эти пустынные гробницы служили мне уютным пристанищем на пути ежегодных странствий. Куда бы я не следовал за долгими ночами и безопасной тьмой -- из Москвы в Буэнос-Айрес, из Канберры в Стокгольм, -- я всегда, всегда останавливаюсь здесь! Никто и ничто, даже сам Дьявол не заставит меня изменить моим привычкам! Жалкие людишки! Да кто они такие? Это моё любимое, традиционное место для днёвок, им ли изгнать меня отсюда?! Я укрывался здесь от солнца, ещё когда Хеопс был только в проекте!

Мертвец беспокойно заёрзал в удобном саркофаге. Его чуткие уши прижимались к голове; он дёрнулся, сморщился, как от зубной боли, и забормотал на тон громче:
--Египет! Ты променял богов на туристов! Ах, как славно было бы перебраться отсюда в самое сердце Сахары и слушать, слушать, слушать тишину!

Он застонал и оскалился. В фосфоресцирующем свете его красных глаз слабо блеснули клыки. Там, наверху, эти люди бегали, топали, кричали, болтали, щёлкали фотоаппаратами, смеялись, хихикали, визжали, хлопали, торговались... Бедлам! Безумие! Второй день Вавилонского столпотворения! Несмотря на толстую кладку окружающих стен, он, с его изощрёнными чувствами, слышал всё. Каждое слово, каждое подлое человечье шмыганье, раздававшееся сверху, жгучими солнечными иглами вонзалось в его кожу. О, Сахара! Пески, куда никогда не ступала нога человека! Зарыться бы в их сухую безопасную глубь и ничего не слышать, оглохнуть... Ну зачем, зачем он здесь мучается от бессонницы?

--Проклятый инстинкт, -- прошипел вампир сквозь клыки.

Перелётные вампиры:
На юг -- Трудности сезонных миграций -- Сила инстинкта

--Почему мы не летаем ночью? -- спросил молодой гусь старого. -- Ночью тихо, охотников нет, солнце не печёт. Неужели никому не приходило в голову попробовать?

Было темно, тепло и безветренно. Только сверчки и звёзды нарушали покой весеннего вечера. У старого гуся слипались глаза. Праздная ночная болтовня его ничуть не привлекала; он бы давно уже спал, если бы не беспокойный молодой товарищ. Юношу переполняли энтузиазм и возбуждение: это был его первый перелёт на север. Всё было внове, всё было в диковинку.

--А как же, пробовали, пробовали. В прежние времена, бывало, и ночью летали, -- отозвался старик. -- Да только перестали. Взгляни-ка вон туда.

Пожилой гусь махнул крылом наверх. Юнец внимательно всмотрелся в ночное небо. С густо-синей бархатной глади на него ответно посмотрели звёзды. На тёмном небосклоне молодой гусь различил ещё более тёмные очертания крылатых существ. Построившись ровным клином, над их головами пролетали гигантские нетопыри размером с человека.

--Весной мы летим на север вслед за теплом, а они -- на юг, вслед за длинными ночами, -- продолжил старик. -- Мы предупреждаем о себе громкими криками, а они путешествуют тихо, таясь. И вот представь себе: ночь, ни зги не видно, и вдруг тебе навстречу выскакивают эти. Причём молча! Хоть бы какой сигнал подавали! Бывали несчастные случаи, между прочим. -- Старый гусь укоризненно покачал головой. Слегка поёжился, прислушиваясь к ноющим костям. Взглянул на притихшего юнца. -- Разумные гуси не летают в аварийных условиях.

Перелётные вампиры:
На юг -- Трудности сезонных миграций -- Сила инстинкта

Лениво поскрипывая, колесо времени в очередной раз повернулось от зимы к весне, сравняло день с ночью и чуть приостановилось на самом горбе равноденствия. Край солнца только-только скрылся за горизонтом. В сгущающихся северных сумерках уже сияли городские огни. Группа высоких башен, неожиданно воткнутая в пёстрый центр города, выглядела аккуратной кучкой свечей на праздничном торте.

На крыше самой высокой из этих башен -- одноимённой городу -- показалась тёмная человеческая фигура. За спиной незнакомца чернильным пятном расползался длинный плащ. Яркие блики городской иллюминации высвечивали бледное костлявое лицо, загораясь красным на губах и глазах.

Человек принюхался к холодному мартовскому воздуху. Негромко чихнул, протёр заспанные глаза. Что-то едва слышно буркнул себе под нос; разобрать можно было лишь слово "пора". Взметнув плащ, неизвестный раскинул руки -- расправил нетопырьи крылья -- и взлетел. А за ним, как по сигналу, в воздух поднялись сотни и тысячи тёмных крылатых силуэтов в человеческий рост. Беспокойно мельтеша, они описывали хаотические круги над ночным городом, порой заслоняя тусклые звёзды -- но кто здесь смотрит на звёзды? Наконец, взлетел самый последний из них, самый хрупкий и слабый. И тогда, построившись клином, они беззвучно и неторопливо полетели на юг, в другое полушарие, где живут антиподы, а колесо времени движется к длинным ночам.

Перелётные вампиры:
На юг -- Трудности сезонных миграций -- Сила инстинкта

Изъян придаёт изюминку. Положительные качества стоит разбавлять отрицательными, ибо совершенство, в сущности, не так уж интересно.

Добрые и глупые -- умиляют.
Умные и злые -- очаровывают.
Злые и глупые -- отталкивают.
Добрые и умные -- скучны.

А я мало того, что добрая и умная, так ещё и гламурная зануда. о_0

Ежи увлеклись китайской военной стратегией. Они не только прочли "Трактат о 36 стратагемах", но даже съездили в Китай на курсы военной мысли. Вернувшись, они задумали захватить грибную поляну по всем правилам китайского боевого искусства.

На первой встреченной лужайке обнаружилось совсем мало грибов. "Подозрительно, -- подумали ежи. -- Местность, занятая противником, не сулит никаких выгод, однако враг спокоен, несмотря на свою малочисленность. Вероятно, где-то спрятана засада". Завоеватели предпочли не рисковать и отправились дальше.

На следующей поляне грибов было очень, очень много. "Десятикратное превосходство! -- Поразились ежи. -- Если наши силы настолько уступают вражеским, надо суметь уклониться от битвы". И они скорее поспешили прочь.

Наконец, ежи нашли поляну, где грибов было в самый раз -- ни много, ни мало. Приближаясь к основным силам противника, они увидели одинокий гриб, высланный, видимо, им навстречу. Ежи обратились к нему так, как подобает обращаться к послу:
--Приветствуем тебя! Мы пришли к вам с войной. Ваше поражение не вызывает сомнений, и мы великодушно предлагаем вам сдаться!
Но посол не проявил никаких признаков волнения. "У него хорошее самообладание," -- отметили ежи и продолжили свою речь:
--Мы хотим, чтобы ты открыл нам расположение ваших войск; расскажи о приказах вашего руководства.
Посол промолчал. "Какая стойкость и какая похвальная верность," -- оценили ежи.
--Пойми, ты у нас в руках! Мы можем подвергнуть тебя пыткам. И в любом случае у вас нет шансов; сопротивляясь, ты только ухудшаешь участь своего народа!
Однако гриб не говорил ни слова, клоня перед завоевателями шляпку. Вид его излучал покой и радость. А там, вдали, стояло всё грибное войско, и нигде не блестело оружие, нигде не видно было военных приготовлений. Уютная, мирная картина! Покорное поведение неприятеля будто бы говорило: "Приди и съешь меня!" Но ежи насторожились. "Как это понимать, нет ли здесь ловушки? -- Размышляли они. -- Стратагема пустого города? Или это "Обмануть императора"? А до чего тонок и смел их посол! Если таковы послы, каковы генералы? Пожалуй, этот противник слишком хитроумен!"

Проявив рассудительность, ежи решили не связываться с грибами и ушли изучать военную мысль дальше.

Левый верхний угол окна занимала жирная, мясистая муха, а правый нижний -- юркая пчела. Сверху неслось громкое "ззз", а снизу раздавалось глубокое, но мощное "жжж". Муха и пчела синхронно бились головами о стекло.
--Зззззз!
--Жжжжжж!
Внезапно пчелиное жужжание многократно усилилось, будто бы отражённое гулким эхом. Несколько пчёл, влетевших в открытую балконную дверь, присоединили свои голоса к концерту. Но это неожиданное хоровое выступление было прервано резким свистом, раздавшимся с занавески.
Повисший на тюле паук дождался тишины, вынул свисток изо рта и сказал:
--Никакой фанатской поддержки, это нарушение правил соревнования! В следующий раз буду снимать баллы!
Окинув собравшихся грозным взглядом, судья добавил:
--Продолжайте.
И муха с пчелой продолжили, состязаясь, кто раньше охрипнет.